Пути расходятся
Хоть этого не хочется,
Забытые чувства
На дне всё ворочатся.
Люди проходят,
не унывают, забывают,
Любовь забитую
Руками досмерти.
Сонце освещает
Всё это уродство,
Но мы виноваты
Сбывается прородство!
Мы думаем что любим
И имеем друзей,
Но тёмное предательство
Словно ручей,
Течёт к нашим седцам
Всё быстрей и быстрей,
И это не конец
Это начало жизни всей!

Люди добитые
Силой любви,
Забывают
О том кто она.
Она нас убивает,
Но потом воскрешает
Что бы дальше любить
И добить.

И всё сначала и сначала,
И всё нам всёравно,
Мы словно роботы
И мы признали давно!
Мы не можем так жить
Себя нам хочется убить,
Но любовь нас добьёт
И хочу это прожить...

Люди добитые
Силой любви,
Забывают
О том кто она.
Она нас убивает,
Но потом воскрешает
Что бы дальше любить
И добить.

2

Жалеть нас нечего,
Мы сами виноваты!
Мы друг друга предавали,
Мы не люди а гады!

И все такие,
Даже те кто осознал!
И такого нет
Кто никогда не предавал!

Мы хотим уважения
Но мы не уважаем,
Мы хотим любви
Но мы сами бросаем.

И тот кто
После, не здаётся,
Может быть
Чего нибудь, когда нибудь добьётся!

Сделано не совсем в стиле обычных стихов

Вдруг, как с неба упал, прибежал, прискакал,
Клацая бутсами, эльф из-за скал.
- Кто тут по пёсьи вгрызается в кости
Люто любимой тёщи моей?
Ну лиходей! Ох прохиндей!
Кто разрешил тебе ворошить на погосте
Кости любимой тёщи моей?

- Я без спроса их спёр, - объяснил ему троль,-
А теперь вот и ты мне ответить изволь:
Продлили бы кости, тлевшие на погосте,
Жизнь опочившей тёщи твоей?
Продлилим бы дуралей?
Ты ж только от злости
Квохчешь над прахом тёщи своей!

Что-то я не пойму, - был ответ, - почему
Мёртвые должны служить твоему
Безвозмездному пропитанию, для выживания.
Ропщет их прах к отмщению, а проще
мощи усохшей тёщи -
Её священное посмертное достояние,
Будь она хоть трижды усопшей.

Ухмыльнулся троль с издевкой тупой.
- Не стой,- говорит,- у меня над душой,
А то, глядишь, и сам угодишь
Ко мне в живот,
Крохобор, пустоболт,
проглочу живьём, словнор кошка - мышь:
Я от голода костоед, а по норову - живоглот!
Но таких чудес, чтоб живой обед
прискакал из-за скал, в этом мире нет:
Скользнул стороной у обидчика за спиной,
Пнул эльф его,
Распроклятого эксгуматора вороватого, -
Заречёшся, мол, впредь насмешничать надо мной
И тёщу грызть супостатово!

Но каменный зад отрастил суростат,
Сидя на камне двадцать лет подряд.
И тяжкая бутса сплющилась, будто
Бумажный колпак или бальный башмак.
Истино, истино так!
А ведь если нога ненадёжно обута,
То камень пинать станет только дурак!

На всю жизнь наш эльф охромел,
Едва ковыляет белый как мел.
А троль по-пёсьи припал на утёсе
К останкам тёщи -
леденящий, тощий, -
Ему не жёстко сидеть на утёсе,
И зад у него всё площе.